Интервью с монахиней Амвросией

Предлагаем вашему вниманию интервью с регентом смешанного хора Казанского Богородицкого монастыря, монахиней Амвросией (Кочерёжкиной).

— Матушка Амвросия, пожалуйста, расскажите про Ваше детство, можно ли детство Вашего поколения назвать счастливым?

— И да, и нет. Мы росли в очень естественных условиях, постигали мир через тесное взаимодействие с ним, с окружающей природой, с книгами, общение с родными и друзьями. Помню, что часами могла слушать рассказы мамы и бабушки об их жизни, тяжелых военных годах и т. д. Вообще, очень любила расспрашивать пожилых людей, много повидавших. Большим увлечением были книги. Кстати, Советский Союз был в те годы самым читающим государством в мире при том, что классики, русской и зарубежной, не было в книжных магазинах, редки были подписные издания. Сдавали большое количество макулатуры, чтобы получить за нее хорошую книгу.

Если вспомнить о наших играх, то они тоже были очень естественны и разнообразны, порой мы сами их придумывали, как и игрушки, которые делали из подручных средств. Сейчас во дворах тихо, никого нет, а тогда, особенно в тёплое время года, всё звенело голосами множества ребятишек, слышались удары мячей об асфальт. Не помню, чтобы нас сопровождал кто-нибудь из взрослых, мы были предоставлены вполне своей самостоятельности.

Тогда был дефицит информации, как и всего остального. Но это давало большую свободу для творчества, радости всему новому, свежести восприятия и довольства малым. Сейчас, к сожалению, дети перегружены информацией, вообще всеми благами материальной составляющей жизни, их уже не особо радуют новые игрушки или сладости. Отдельная тема — всевозможные гаджеты, опасность которых очевидна.

Слава Богу, мы и понятия не имели о компьютерах, даже игровые приставки нас миновали, появившись позже.

— Когда у Вас появилась любовь к музыке, пению?

— Любовь к музыке привила мама. Она обладала незаурядными музыкальными способностями, прекрасно пела, легко подстраивая второй голос даже к почти незнакомой песне. Мечтала стать музыкантом, но в тяжелое послевоенное время это было неосуществимо. Сколько я себя помню, мы всегда с ней пели, часто на 2 голоса. Она знала огромное количество песен, могла напевать целые отрывки из оперной и симфонической музыки. А по профессии была химиком-металлургом, даже изобретателем в этой области. Мой отец умер рано, мне было всего два года, и я его почти не помню. Хочется сказать ещё об одном человеке — художественном руководителе студии детского хорового пения «Пионерия Татарии» Наталии Фёдоровне Сизовой. Ей удалось создать прекрасный детский хор в количестве примерно 60 человек. Туда был серьёзный отбор, но этот хор имел большой и разнообразный репертуар, помню, пели сложные многоголосные произведения, как-то было и 12-голосные. Наталья Федоровна была для нас не только руководительницей, но и воспитательницей, её беседы с нами во время репетиций мы очень любили, как и её саму. Она вдохновляла нас на посещение оперных спектаклей и симфонических концертов и прививала стойкую неприязнь к «попсе» — современным шлягерам и т.п. Воспитание велось в духе строгой классики. Вообще, есть мнение, что именно классическая музыка может подготовить человека к восприятию духовного мира, в то время как развлекательные песни-однодневки способствуют легкомыслию ума и души. Как-то само собой получилось, что музыка стала моей профессией. Были, конечно, и другие увлечения, очень, например, нравилась история. Но различными обстоятельствами прорисовывалась более ясная дорога, так что, можно сказать, никаких особо решений принимать не пришлось.

— Как Вы пришли к Богу?

— Думается, что всё вышеперечисленное, — природа, книги, серьёзная музыка, общение с интересными людьми, которых встречалось всегда немало, — создавало атмосферу присутствия в жизни чего-то сверхматериального, нежитейского. Но что это такое, было совершенно неясно. В юности это место может занимать так называемая романтика, романтическое восприятие мира. Но жизненные реалии рано или поздно возв�